Неточные совпадения
— Покойник муж действительно
имел эту слабость, и это всем известно, — так и вцепилась вдруг в него Катерина Ивановна, — но это был человек добрый и благородный, любивший и уважавший
семью свою; одно худо, что по доброте своей слишком доверялся всяким развратным людям и уж бог знает с кем он
не пил, с теми, которые даже подошвы его
не стоили! Вообразите, Родион Романович, в кармане у него пряничного петушка нашли: мертво-пьяный идет, а про детей помнит.
От этого предположения она терялась: вторая любовь — чрез
семь, восемь месяцев после первой! Кто ж ей поверит? Как она заикнется о ней,
не вызвав изумления, может быть… презрения! Она и подумать
не смеет,
не имеет права!
Он, этот умный и тонкий в служебных делах человек,
не понимал всего безумия такого отношения к жене. Он
не понимал этого, потому что ему было слишком страшно понять свое настоящее положение, и он в душе своей закрыл, запер и запечатал тот ящик, в котором у него находились его чувства к
семье, т. е. к жене и сыну. Он, внимательный отец, с конца этой зимы стал особенно холоден к сыну и
имел к нему то же подтрунивающее отношение, как и к желе. «А! молодой человек!» обращался он к нему.
— Я вовсе
не убежден. Я, напротив, чувствую, что
не имею права отдать, что у меня есть обязанности и к земле и к
семье.
На это отвечено, что «по трехмесячном ожидании
не важность подождать
семь дней; но нам необходимо
иметь место на берегу, чтоб сделать поправки на судах, поверить хронометры и т. п. Далее, если ответ этот подвинет дело вперед, то мы останемся, в противном случае уйдем… куда нам надо».
8) Брудастый, Дементий Варламович. Назначен был впопыхах и
имел в голове некоторое особливое устройство, за что и прозван был «Органчиком». Это
не мешало ему, впрочем, привести в порядок недоимки, запущенные его предместником. Во время сего правления произошло пагубное безначалие, продолжавшееся
семь дней, как о том будет повествуемо ниже.
Изложив таким манером нечто в свое извинение,
не могу
не присовокупить, что родной наш город Глупов, производя обширную торговлю квасом, печенкой и вареными яйцами,
имеет три реки и, в согласность древнему Риму, на
семи горах построен, на коих в гололедицу великое множество экипажей ломается и столь же бесчисленно лошадей побивается. Разница в том только состоит, что в Риме сияло нечестие, а у нас — благочестие, Рим заражало буйство, а нас — кротость, в Риме бушевала подлая чернь, а у нас — начальники.
Но вреда
не могло быть никакого от утверждения распоряжения о том, чтобы разослать в разные места членов
семей этих крестьян; оставление же их на местах могло
иметь дурные последствия на остальное население в смысле отпадения их от православия, при том же это показывало усердие архиерея, и потому он дал ход делу так, как оно было направлено.
— Средств
не имею,
семья.
Обыкновенно взрослый самец
имеет их
не более
семи.
А между тем жена должна навсегда остаться для любящего невестой, возлюбленной, а муж — женихом, возлюбленным [Беатриче, рано умершая,
не была женой Данте, который, однако,
имел семью.
С своей стороны, и женщина, встречающая, выходя из-под венца, готовую
семью, детей, находится в неловком положении; ей нечего с ними делать, она должна натянуть чувства, которых
не может
иметь, она должна уверить себя и других, что чужие дети ей так же милы, как свои.
Он был отважен, даже неосторожен до излишества — человек, родившийся в Сибири и притом в
семье сосланной,
имеет уже то преимущество перед нами, что
не боится Сибири.
Каждую женскую карточку я перечеркивал вдоль красным карандашом и нахожу, что это удобнее, чем
иметь особую рубрику для отметки пола. Я записывал только наличных членов
семьи; если мне говорили, что старший сын уехал во Владивосток на заработки, а второй служит в селении Рыковском в работниках, то я первого
не записывал вовсе, а второго заносил на карточку в месте его жительства.
Рассказывают про целые
семьи, которые в течение зимы
не имели ни куска хлеба и питались одною только брюквой.
Не имея надежных помощников, чуть
не круглый год Зиновий Алексеич мыкался из стороны в сторону, все в разъездах да в разъездах, все от
семьи в отлучке; то на севе, то на жниве, то на иргизской мельнице, то на сызранских круподерках,
не то в Рыбной, в Питере, в Москве, у Макарья.
Все наличные члены
семьи держали при дворе дедушки представителей, так что старик
не имел платной прислуги (кроме Ипата, который жил, так сказать, «на веру»), но зато был окружен соглядатаями.
Хранил он это в величайшей тайне (впрочем, дядя Григорий, конечно,
не имел на этот счет ни малейших сомнений), и все, казалось, было устроено так, чтобы дядина
семья была обеспечена.
Что касается до нас, то мы знакомились с природою случайно и урывками — только во время переездов на долгих в Москву или из одного имения в другое. Остальное время все кругом нас было темно и безмолвно. Ни о какой охоте никто и понятия
не имел, даже ружья, кажется, в целом доме
не было. Раза два-три в год матушка позволяла себе нечто вроде partie de plaisir [пикник (фр.).] и отправлялась всей
семьей в лес по грибы или в соседнюю деревню, где был большой пруд, и происходила ловля карасей.
— Никогда, мадам! — высокомерно уронила Эльза.Мы все здесь живем своей дружной
семьей. Все мы землячки или родственницы, и дай бог, чтобы многим так жилось в родных фамилиях, как нам здесь. Правда, на Ямской улице бывают разные скандалы, и драки, и недоразумения. Но это там… в этих… в рублевых заведениях. Русские девушки много пьют и всегда
имеют одного любовника. И они совсем
не думают о своем будущем.
— Человек в жизни своей
не имел ни
семьи, ни жены, ни открытой любовницы, ни закадычного друга.
Точно так же — более, чем в других журналах, старался я о статьях и обозрениях по иностранной литературе и едва ли
не первый тогда
имел для этого специального сотрудника и в Петербурге, и в Париже — П.Л.Лаврова и Евгению Тур (графиню Е.В.Салиас). Это показывало несомненную склонность к редакторской инициативе и отвечало разносторонности образования, какое мне удалось получить в трех университетах за целых
семь с лишком лет.
Есть болезни затяжные, против которых мы
не имеем действительных средств, — напр., коклюш; врач, которого в первый раз пригласят в
семью для лечения коклюша, может быть уверен, что в эту
семью его никогда уж больше
не позовут: нужно громадное, испытанное доверие к врачу или полное понимание дела, чтобы примириться с ролью врача в этом случае — следить за гигиеничностью обстановки и принимать меры против появляющихся осложнений.
Вы удивительно успели постареть и подурнеть в эти девять лет, уж простите эту откровенность; впрочем, вам и тогда было уже лет тридцать
семь, но я на вас даже загляделся: какие у вас были удивительные волосы, почти совсем черные, с глянцевитым блеском, без малейшей сединки; усы и бакены ювелирской отделки — иначе
не умею выразиться; лицо матово-бледное,
не такое болезненно бледное, как теперь, а вот как теперь у дочери вашей, Анны Андреевны, которую я
имел честь давеча видеть; горящие и темные глаза и сверкающие зубы, особенно когда вы смеялись.
— Да упаси меня бог! Да что вы это придумали, господин юнкер? Да ведь меня Петр Алексеевич мигом за это прогонят. А у меня
семья, сам-семь с женою и престарелой родительницей. А дойдет до господина генерал-губернатора, так он меня в три счета выселит навсегда из Москвы. Не-ет, сударь, старая история.
Имею честь кланяться. До свиданья-с! — и бежит торопливо следом за своим патроном.
Майорша Мечникова, смелая, красивая и
не столько страстная, сколько чувственная женщина,
имела лет около двадцати
семи или восьми.
Тяжелая, неблагодарная, беспокойная и многоответственная служба поглощала все время пристава. Она
не дозволяла ему даже налюбоваться
семьею, для которой он был и слугой и кормильцем. Даже, возвратись домой, он
не имел свободного времени. Все корпел он над своими запутанными и перепутанными следственными делами.
Ни жизнь пола в биологическом смысле слова, ни жизнь
семьи в социологическом смысле слова
не имеют прямой связи с темой любви-эроса и даже
не ставят этой темы.
Официальные, или, если можно так выразиться, протокольные источники произведенного следствия видят главными виновниками вспыхнувшего за несколько часов заговора представителей нашей армии, мы же полагаем, что эти «представители» только явились олицетворением русской пословицы: «В
семье не без урода», — и никакого отношения к общему настроению русской армии того времени
иметь не могли, что красноречиво доказывается быстрым подавлением «безумного дела» тою же, всегда преданной престолу армиею.
Семья Тита славилась как хорошие, исправные работники. Сам старик работал всю жизнь в куренях, куда уводил с собой двух сыновей. Куренная работа тяжелая и ответственная, потом нужно
иметь скотину и большое хозяйственное обзаведение, но большие туляцкие
семьи держались именно за нее, потому что она представляла больше свободы, — в курене
не скоро достанешь, да и как уследишь за самою работой? На дворе у Тита всегда стояли угольные коробья, дровни и тому подобная углепоставщицкая снасть.
Даже сегодняшняя проволочка Макару, заданная от старика,
имела более хозяйственный интерес, а
не нравственный: он его бил
не как плохого мужа, а как плохого члена
семьи, баловавшего на стороне на неизвестные деньги.
Никогда она
не имела столько значения и влияния, как в последние
семь лет, в нашем губернском обществе, то есть вплоть до назначения к нам нашего теперешнего губернатора.
Не знаю, сколько из этих
семи… несомненных праведников нашего города…
имели честь посетить ваш бал, но, несмотря на их присутствие, я начинаю чувствовать себя
не безопасным.
— Нет, я этого ничего
не знаю и совсем
не знаю, за что вы так рассердились, — незлобиво и почти простодушно ответил гость. — Я
имею только передать вам нечто и за тем пришел, главное
не желая терять времени. У вас станок, вам
не принадлежащий и в котором вы обязаны отчетом, как знаете сами. Мне велено потребовать от вас передать его завтра же, ровно в
семь часов пополудни, Липутину. Кроме того, велено сообщить, что более от вас ничего никогда
не потребуется.
Я думаю, жилета они снимать
не станут, а для виду в портмоне оставил
семь рублей, «всё, дескать, что
имею».
Этот псевдоним
имел свою историю. Н.И. Пастухов с
семьей, задолго до выхода своей газеты, жил на даче в селе Волынском за Дорогомиловской заставой. После газетной работы по ночам, за неимением денег на извозчика, часто ходил из Москвы пешком по Можайке, где грабежи были
не редкость, особенно на Поклонной горе. Уж очень для грабителей место было удобное — издали все кругом видно.
Всякое соединение мужчины и женщины, в котором преодолевается грех сексуального акта, в котором восстанавливается цельность пола,
не есть семейное соединение и
не имеет оправдания в
семье.
Когда я был очень молод, то
имел на предстоявшую мне деятельность весьма наивный и оригинальный взгляд. Я мечтал о каких-то патриархальных отношениях, о каких-то детях, которых нужно иногда вразумлять, иногда на коленки ставить. Хороши дети! Согласитесь, по крайней мере, что если и есть тут дети, то, во всяком случае, ce ne sont pas des enfants de bonne maison. [это
не дети из хорошей
семьи (франц.).]
— «Ничего», — говорит. И знаешь, как он спросил о племяннике? «Что, говорит, Федор хорошо себя вел?» — «Что значит — хорошо себя вести в тюрьме?» — «Ну, говорит, лишнего чего
не болтал ли против товарищей?» И когда я сказал, что Федя человек честный и умница, он погладил бороду и гордо так заявил: «Мы, Сизовы, в своей
семье плохих людей
не имеем!»
Сын
не особенно радовал; он вел разгульную жизнь,
имел неоднократно «истории», был переведен из гвардии в армию и
не выказывал ни малейшей привязанности к
семье.
— Да, ежели в этом смысле… но я должна вам сказать, что очень часто это слово употребляется и в другом смысле… Во всяком случае, знаете что? попросите мосье Жасминова — от меня! —
не задавать сочинений на темы, которые могут
иметь два смысла! У меня живет немка, которая может… о, вы
не знаете, как я несчастлива в своей
семье! Муж мой… ох, если б
не ангелочек!..
Жирных и непуганных стрельбою дупелей, допускающих самую близкую стойку собаки, травить ястребами-перепелятниками. Если дупель вскочит
не далее шести или
семи шагов, то ястреб его догонит. Разумеется, что никакой ружейный охотник
не станет травить дупелей ястребом, если будет
иметь возможность стрелять их.
Если цель брака есть
семья, то тот, кто захочет
иметь много жен и мужей, может быть, получит много удовольствия, но ни в каком случае
не будет
иметь главной радости брака и оправдания брака —
семьи.
Из предыдущей главы читатель
имел полное право заключить, что в описанной мною
семье царствовала тишь, да гладь, да божья благодать, и все были по возможности счастливы. Так оно казалось и так бы на самом деле существовало, если б
не было замешано тут молоденького существа, моей будущей героини, Настеньки. Та же исправница, которая так невыгодно толковала отношения Петра Михайлыча к Палагее Евграфовне, говорила про нее.
В новом замещении этой должности опять вышло неприятное столкновение: губернатор хотел по крайней мере определить на это место кого-нибудь из своих канцелярских чиновников — например, одного из помощников своего правителя, человека, вполне ему верного и преданного; но вице-губернатор объявил, что на это место он
имеет в виду опять нашего старого знакомого, Экзархатова, о котором предварительно были собраны справки,
не предается ли он по-прежнему пьянству, и когда было дознано, что Экзархатов, овдовев, лет
семь ничего в рот
не берет, Калинович в собственноручном письме предложил ему место старшего секретаря.
Петра Михайлыча знали
не только в городе и уезде, но, я думаю, и в половине губернии: каждый день, часов в
семь утра, он выходил из дома за припасами на рынок и
имел, при этом случае, привычку поговорить со встречным и поперечным. Проходя, например, мимо полуразвалившегося домишка соседки-мещанки, в котором из волокового окна [Волоковое окно — маленькое задвижное оконце, прорубавшееся в избах старинной постройки в боковых стенах.] выглядывала голова хозяйки, повязанная платком, он говорил...
И после этого сознания, старуха все-таки продолжает на целых двух страницах пилить сына. Она
не имеет на это никаких резонов, но у ней сердце неспокойно: сердце у нее вещун, оно дает ей чувствовать, что что-то неладно, что внутренняя, живая связь между ею и младшими членами
семьи давно рушилась и теперь они только механически связаны с нею и рады были бы всякому случаю развязаться.
Никто
не знал, что уже накануне Михельсон в
семи верстах от города
имел жаркое дело с Пугачевым и что мятежники отступили в беспорядке.
Мне тут же показалось одно: что вчерашний визит ко мне Маслобоева, тогда как он знал, что я
не дома, что сегодняшний мой визит к Маслобоеву, что сегодняшний рассказ Маслобоева, который он рассказал в пьяном виде и нехотя, что приглашение быть у него сегодня в
семь часов, что его убеждения
не верить в его хитрость и, наконец, что князь, ожидающий меня полтора часа и, может быть, знавший, что я у Маслобоева, тогда как Нелли выскочила от него на улицу, — что все это
имело между собой некоторую связь.
Я полагаю, что я ему в то время разонравилась за мою простоту, которую он счел за бессодержательность, — я
имею основание так думать, потому что он
не упускал случая отзываться с иронией, а иногда и прямо с презрением о женщинах такого простого образа мыслей, каков был мой, и таких скромных намерений, каковы были мои, возникшие в
семье простой и честной, дружной, любящей, но в самом деле, может быть, чересчур неинтересной.